История мировой науки неотделима от интеллектуального наследия народов Центральной Азии. В период с IX по XII век - эпоху, которую исследователи нередко называют «золотым веком» исламской науки, - в городах Мавераннахра и Хорасана сложилась блестящая научная традиция, питавшаяся персоязычной культурой и обогащавшая всю обитаемую ойкумену. Именно в этой традиции вырос и достиг высочайшего расцвета величайший энциклопедист Средневековья - Абуали Хусейн ибн Абдаллах ибн Сино, вошедший в историю под латинизированным именем Авиценна.

Его труды, наряду с трудами других выдающихся мыслителей таджикского мира, стали фундаментом, на котором строилась европейская медицина, философия и естествознание вплоть до эпохи Нового времени.

Абуали ибни Сино родился в 980 году в селении Афшана вблизи Бухары - столицы государства Саманидов, где таджикский язык и культура переживали период высокого расцвета. Уже в детстве он поражал окружающих исключительными способностями: к десяти годам наизусть знал Коран и значительную часть арабской поэзии, а к шестнадцати годам самостоятельно освоил медицину и начал лечебную практику.

Он изучил логику, математику, физику, астрономию и юриспруденцию под руководством лучших учителей своего времени, а в вопросах философии Аристотеля прибегал к комментариям аль-Фараби. Жизнь Ибн Сины отличалась напряжённым интеллектуальным трудом, который он не прекращал ни в годы придворной службы у саманидских и газневидских правителей, ни в периоды вынужденного скитания. Его биограф и ученик Абу Убайд аль-Джузджани свидетельствует, что учёный диктовал тексты и во время верховых переходов. Скончался Ибн Сина в 1037 году в Хамадане, оставив после себя более 450 сочинений, из которых до нас дошло около 240.

Центральное место в научном наследии Ибн Сины занимает «Китаб аль-Канун фи-т-тибб» («Канон врачебной науки»), завершённый около 1025 года. Этот пятитомный свод систематизировал весь корпус медицинских знаний греческой, сирийской, индийской и арабской традиций и одновременно обогатил их оригинальными наблюдениями и концепциями автора.

Структура «Канона» отличается строгой логикой. Первый том излагает общие принципы медицины, физиологии и гигиены; второй посвящён «простым» лекарственным средствам и содержит описание около 811 растительных, животных и минеральных веществ; третий и четвёртый тома рассматривают болезни органов и систем от головы до пят; пятый том представляет собой фармакопею с описанием сложных составных препаратов. Такая систематизация не имела прецедентов в истории медицины.

Особую ценность представляют клинические наблюдения Ибн Сины, значительно опередившие своё время. Он описал различие между чумой, холерой и другими эпидемическими болезнями и высказал предположение о том, что их передача связана с некими невидимыми частицами, заражающими воду и почву, - концепция, предвосхищающая микробную теорию инфекции. В области психиатрии он описал клиническую картину меланхолии, эпилепсии и различных расстройств поведения, настаивая на необходимости гуманного обращения с психически больными.

На латынь «Канон» был переведён в XII веке Герардом Кремонским под названием Canon Medicinae и оставался обязательным учебным пособием на медицинских факультетах университетов Болоньи, Парижа, Монпелье и Оксфорда на протяжении пяти столетий - вплоть до XVII века.

Не менее значителен вклад Ибн Сины в философию и естественные науки. Его энциклопедия «Китаб аш-Шифа» («Книга исцеления», 1020–1027) охватывает логику, математику, физику, астрономию, музыкальную теорию и метафизику - по замыслу и объёму не имея равных в Средневековье. Именно в ней Ибн Сина сформулировал знаменитый мысленный эксперимент «Летящий человек»: человек, лишённый всех внешних чувственных впечатлений, тем не менее не сомневается в собственном бытии.

В области физики Ибн Сина выдвинул оригинальную критику аристотелевского понимания движения, предложив понятие, родственное более поздней концепции импетуса и в конечном счёте - инерции. В оптике он полемизировал с теорией истечения зрительных лучей из глаза, отстаивая правильную идею о том, что свет исходит от освещённых предметов и воспринимается зрением.

Блестящее созвездие таджикской учёности не ограничивается одним Ибн Синой. Его предшественник и современник - Абу Рейхан Мухаммад ибн Ахмад аль-Бируни (973–1048), уроженец Хорезма, писавший на арабском и персидском языках, - создал труды по математике, астрономии, географии, хронологии и истории культуры, не имеющие аналогов в мировой науке той эпохи. В своём фундаментальном сочинении «Китаб аль-Канун аль-Мас'уди» (1031) он определил длину окружности Земли с поразительной точностью и разработал тригонометрические методы, вошедшие впоследствии в европейскую математику.

Основоположник классической таджикско-персидской поэзии Абу Абдаллах Рудаки (около 858–941), уроженец округа Рудак в Согде, воплощал неразрывное единство художественного и научного мышления. При дворе саманидского эмира Насра II он создал тысячи строф, свидетельствующих о глубоком проникновении в философию природы и человека. Уже средневековые биографы называли его «Адам аш-шу'ара» - «отец поэтов».

Абу Мансур Муваффак ибн Али аль-Хирави (X век), написавший около 975 года первый фармакологический трактат на персидском языке «Основы истинных свойств лекарств», описал более 585 лекарственных веществ и заложил основы персоязычной медицинской терминологии. Его труд стал важнейшим источником для фармакологического тома «Канона».

Пути, по которым труды центральноазиатских учёных проникали в Европу, были многообразны. Решающую роль сыграла переводческая школа Толедо (XII–XIII века), где Герард Кремонский, Иоанн Испанский и другие переводчики перевели на латынь сотни арабоязычных трактатов. Canon Medicinae Авиценны буквально создал институт западноевропейского университетского медицинского образования.

Концепции Ибн Сины - о темпераментах и гуморах, о диете и гигиене, о профилактике болезней - определяли клиническую практику европейских врачей до второй половины XVII века, когда на смену им постепенно пришли анатомия Везалия, физиология Гарвея и химиатрия Парацельса. Тем не менее ряд наблюдений «Канона», прежде всего в области клинического описания болезней и принципов систематики фармакологических средств, сохраняет историко-научную ценность по сей день.

В новейшее время историки науки всё настойчивее подчёркивают: европейская научная революция XVI–XVII веков не была возможна без многовекового накопления знаний в мусульманском мире. Математика аль-Хорезми, оптика Ибн аль-Хайсама, медицина Ибн Сины и астрономия аль-Бируни образуют ту интеллектуальную почву, без которой не расцвели бы ни Коперник, ни Везалий, ни Ньютон.

Наследие Абуали ибни Сино и его современников - не архивная реликвия, доступная лишь историкам. Это живая интеллектуальная традиция, напоминающая о том, что наука по своей природе универсальна и трансгранична: она возникает там, где есть пытливый ум, благоприятная культурная среда и готовность опираться на опыт предшественников.

Для студентов и преподавателей Таджикского государственного медицинского университета, носящего имя великого учёного, это наследие несёт особый смысл. Оно напоминает, что высочайший уровень научного мышления, энциклопедическая широта и нравственная серьёзность - не внешние требования к учёному, а сама суть профессии врача и исследователя, которую Ибн Сина воплотил с непревзойдённой полнотой.

Али-заде Н.А., Мухамадиева К.М.

Кафедра дерматовенерологии им. проф. Зоирова П.Т.